Правда О Викторе Буте.

Сегодня мы начинаем ряд публикаций о человеке, который по иронии судьбы оказался заложником продолжающейся,  по нашему мнению,  «холодной войны» между двумя мировыми державами – Россией и США. Этот человек – Виктор Бут. Вот уже девять лет  он находится в американской тюрьме  по обвинению в «намерениях продать оружие пособникам террористов».  Во многом «благодаря» некоторым Российским и зарубежным СМИ в сознании общественности создавался образ Бута как «оружейного барона, торговца смертью».  Однако, мало кто помнит СУЩЕСТВЕННЫЕ ФАКТЫ, которые открывают нам НАСТОЯЩЕГО Виктора Бута.

В первой статье-расследовании о Викторе Буте мы публикуем интервью с бывшим помощником президента Татарстана Тимуром Акуловым. О том, какую РОЛЬ сыграл Виктор в освобождении наших летчиков в Кандагаре:

%d0%b1%d1%83%d1%82

  БУТ ПОМЕШАЛ КОМУ-ТО В АФРИКЕ

— Тимур Юрьевич, как произошло ваше знакомство с Бутом?

— Когда ребята попали в плен, Минтимер Шарипович мне сказал: «Они, прежде всего, граждане Татарстана, надо сделать все, чтобы их выручить. Давай, езжай». Честно говоря, у меня особого энтузиазма по этому поводу не возникло — я востоковед по специальности и прекрасно понимал, с какими людьми придется вести переговоры… Приехал, меня встретили сотрудники бутовской авиакомпании «Трансавиа» и познакомили с шефом.

— Первое впечатление?

— Я был настроен очень негативно: «Что вы натворили?! Вы деньги зарабатываете и не думаете, что людей подставляете!» Это все я, конечно, про себя проговаривал: сразу ссориться — не мой стиль работы. А потом он мне документы показал – действительно, просто перевозчики. Да, груз – патроны, но куплены законным правительством Раббани в Болгарии. Позже я Бута спрашивал о перевозках оружия. Он ответил: «Все эти рейсы задокументированы. Тем более мы базируемся в Эмиратах, где к этим вопросам относятся с большим вниманием, если бы я занимался чем-то незаконным, мне бы уже давно перекрыли кислород».

— «Оружейный барон», «торговец смертью», друг повстанцев всех мастей, миллионер, авантюрист, агент КГБ и ГРУ… Насколько этот «собирательный образ» соответствует реальному Буту?

— После кандагарской истории мы продолжали общаться до этого его глупого бангкокского хода (сидел бы себе спокойно в России, не надо было никуда выезжать). И… либо он очень красиво маскировался, либо за ним ничего нет. Думаю, все, что о нем пишут в американской и европейской прессе, это, прежде всего, политический и бизнес-заказ. Скорее всего, он кому-то перешел дорогу, вероятнее всего, в Африке. За любым политическим шагом и заявлением стоит, прежде всего, экономический интерес.

 ВОПРОСЫ, В КОТОРЫЕ НЕ ВМЕШИВАЕТСЯ МИД

— Как бы вы его охарактеризовали по стилю поведения?

— Трудоголик – это совершенно точно. Такое ощущение, что он работает 24 часа в сутки. И сотрудники у него такие же. Хорошие ребята. Ничего такого, авантюрно-романтического в нем не замечал. Это обычный бизнесмен, который занимается авиаперевозками. И, кстати, подобных компаний в 90-е годы было миллион. Все разваливалось, и почти новые самолеты за бесценок можно было приобрести. Откуда у него первоначальный капитал, не знаю. Но, извините, никто не знает, откуда он и у Абрамовича.

И еще Бут — очень ответственный человек. Это видно и по истории с кандагарским экипажем. Знаю я богатых людей, и не каждый бы взял такую ответственность на свои плечи. А он просто сказал: «Ребят надо выручать». И целый год ни разу ни в чем им не отказывал. Сколько мы летали к ним с менеджером Муниром Файзуллиным, ни разу Бут не позволил нам что-то купить за свой счет. Когда в декабре 95-го мне нужен был самолет, чтобы забрать ребят из Кандагара (талибы сказали, что отпустят пленников, но из-за Козырева все сорвалось), он без всякой тени сомнения выделил нам борт.

— Напомните, пожалуйста, историю с Козыревым…

— Талибы на шуре, — и я там, кстати, присутствовал, — приняли решение: Новый год наши летчики встретят дома. Я с этой новостью приехал в Казань, и кто-то доложил о решении талибов министру иностранных дел России Козыреву. Он, недолго думая, в радиоинтервью заявил что-то типа: мы договорились, что летчики будут освобождены и в Новый год будут дома, лично поеду забирать их из Кандагара.

А я в это время уже был в Кандагаре, разговариваю с талибами и смотрю, они себя странно как-то ведут, уходят от разговора: давай обедать и что-то еще. Какой обед, говорю, быстрее бы в самолет и домой. Подарки еще им привез – часы чистопольского завода, еще что-то. В общем, спрашиваю у коменданта Кандагара, с которым у меня сложились хорошие отношения: «Слушай, что происходит?». «Сегодня ничего не произойдет», — отвечает. «Как? – Говорю — Есть решение высшего совета талибана, есть кодекс пуштунов, в котором четко сказано, если пуштун дал слово, он обязан его сдержать!» Он говорит: «Мы этого и не отрицаем, мы отдадим ребят, вот только пусть Козырев приезжает, как обещал». А через несколько дней Козырева сняли. Видимо, предчувствуя этот поворот своей карьеры, он такую глупость и сказал. Министр иностранных дел, у которого с головой все хорошо, никогда бы такого не заявил. Хотя бы потому, что это означало формальное признание движения «Талибан».

— В освобождении экипажа Бут выполнял чисто снабженческую функцию или какую-то еще?

— В организации пролета он тоже участвовал, а это была, возможно, самая трудная часть побега. А Бут знает летчиков и диспетчеров по всему миру, понимает, с кем можно разговаривать, а с кем нет. Я бы такую задачу не выполнил. А вопрос с оперативностью был очень важным — Иран, например, надо не менее чем за пять дней о таких вещах запрашивать.

— Я думал, подобные вопросы решает МИД…

— МИД в такие вопросы не вмешивается. Если бы мы пытались раскачать МИД, это заняло бы, минимум, две недели, плюс — утечка информации.kandagar

 ИМЯ БУТА У ТАЛИБОВ ВЫЗЫВАЛО ИЗЖОГУ

 — С такими связями по всему миру, Бут был бы ценным сотрудником для департамента вроде вашего. Взяли бы его к себе на работу?

— Он бы не пошел, и я бы даже не стал ему предлагать. У него совершенно другой склад ума. Здесь у человека должны быть иные менталитет, подходы к жизни, средства самовыражения. Это же чиновничья работа, а он — менеджер хорошего масштаба. Это как из меня никогда бы не получился бизнесмен. Вот переводчиком я был хорошим, это да… Словом, совсем другой человек.

— Встречал такое утверждение. Когда переговоры об освобождении летчиков зашли в тупик, Бут решил прорываться к ним на помощь в Кандагар самостоятельно и искал экипаж для этого…

— Байка. Он не дурак. Более того, он еще и ребят сдерживал, когда они начинали глупости говорить. Однажды они попросили Мунира привезти карты, веревки, что-то еще – пойдем, дескать, на прорыв. Я им говорю: «Мужики, вы что, обалдели?! Из Кандагара – пешком!» Руцкой же дошел, отвечают. Так, говорю, он же в горах упал, а тут кругом минные поля, охрана, как ее нейтрализуете?

И если бы Бут оказался в руках Талибана, они бы его растерзали – одно его имя у них вызывало изжогу. Один раз в разговоре с руководством Талибана я упомянул его, но быстро понял, что зря. Талибы прекрасно знали, кто вез груз, и какой, более того, и самолет посадили потому, что знали, что он будет лететь. Утечка была из-за пределов Афганистана, и я знаю, чья разведка потом дала талибам сведения о Буте. Они все знали.

А вообще про Кандагар уже давно бы пора забыть. Пописали, пошумели два месяца, доказали всему миру, что советские самолеты – лучшие в мире (год машина простояла в таких жутких условиях и все равно взлетела!). Все, достаточно. Когда в прессе начинают слишком обсуждать такие темы, это кому-то выгодно.

 МЕНЬШЕ ЗНАЕШЬ, ЛУЧШЕ СПИШЬ

— Насколько понимаю, Бут довольно часто бывал в Казани…

— В том числе и у меня в гостях раза три был. Помню, прилетел, когда его объявили в международный розыск. «Ты обалдел?! – спрашиваю. – Тебя же ищут!» «Да какой розыск, — отвечает, — если я спокойно в своем офисе на Арбате работаю!» Мы с ним тогда в театр сходили, он специально попросил: «Слушай, хочу посмотреть татарский театр». Ему понравилось.

— Встречаются утверждения, что Бут – выпускник казанского суворовского училища, но в училище это опровергают – говорят, в архивах нет подтверждающих документов. Он ничего об этом не говорил?

— Не думаю, что Бут приезжал в Казань только ко мне. Может быть, это была и ностальгия. Но он ни разу об училище не говорил, а я его о прошлом не расспрашивал. Он вообще не болтун. И потом, это когда подопьют, начинается «вечер воспоминаний», а он почти не пьет. И, в общем, мне самому неинтересно было. Меньше знаешь, лучше спишь… Но вот в его экипажах и менеджерском составе компании были, кажется, трое выпускников казанского суворовского училища.

— На профессиональные, переводческие темы разговаривали?

— Нет, направления у нас разные: он военный переводчик, я – гражданский, у него португальский язык, а у меня — арабский. Он только мне сказал, что служил в Африке.

— Когда в «крайний раз» с ним виделись?

— Ездил в Москву к нему на юбилей, кажется, на сорокалетие. И еще встречался с ним, кажется, чуть позже, когда был по делам в столице. Позвонил, он пришел с Муниром, посидели в кафе на Арбате, рядом с его офисом, попили кофе, поболтали немного «за жисть». Как-то не придавал особого значения тем беседам. Если бы знал, что он станет такой популярной личностью, я бы, конечно, конспектировал… Шучу.

— Как член правительственной комиссии по делам соотечественников за рубежом, скажите: Россия делает все для того, чтобы защитить интересы Бута?

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос?

Источник интервью: http://www.business-gazeta.ru/article/34230

Руководитель АЖУР «Правда Студия» Всеволод Крекотень